Вечером 8 января в Беларусь пришел циклон «Улли» с метелью и снегопадами, в результате чего обрушились как минимум три крыши. Этот шторм сравнивают с ураганом «Хавьер», который наделал бед в 2013 году. Тогда в центре Минска обрушился навес паркинга и повредил два десятка автомобилей. Их владельцы больше двух лет в судах пытались добиться справедливости — но оказалось, что фактически им противостоял госаппарат. «Зеркало» поговорило с адвокатом Светланой Бабинцевой, которая тогда представляла интересы пострадавших, и узнало закулисье того, как принимались решения.
«Они не имели права запускать туда машины»
Напомним, 15 марта 2013 года во время урагана «Хавьер» обрушился навес паркинга возле столичной гостиницы «Минск». В тот момент на стоянке находилось около 30 автомобилей, разрушившаяся конструкция повредила 20 из них. Среди пострадавших машин — от бюджетных Ford, Renault и Volkswagen до люксовых Mercedes S-класса и Lexus.
У адвоката Светланы Бабинцевой тогда было семь клиентов — юридические и физические лица, чьи машины не были застрахованы по КАСКО (комплексное страхование транспортного средства от большинства непредвиденных случаев). Нанесенный им ущерб составил около 800 миллионов рублей в ценах 2013 года (около 92 тысяч долларов США).
Адвокат вспоминает, что пострадавшие достаточно долгое время ожидали, что собственник стоянки свяжется с ними и предложит компенсировать ущерб. Однако этого не произошло, и они обратились в суд. Ответчиком стало Республиканское унитарное предприятие (РУП) «Отель „Минск“», которое находится в подчинении Управления делами Лукашенко.
В процессе разбирательств представители отеля настаивали: всему виной форс-мажор, ответственности за разрушения владелец не несет. Пострадавшие и их защитник собирали результаты экспертиз, консультировались со специалистами по строительству, изучали проекты, делали запросы в Гидрометцентр.
МЧС тогда дало официальный ответ: происшествие на стоянке является строительной аварией, а не чрезвычайным происшествием. Выяснилось, что навес возвели с нарушениями: его уклон составлял 3%, а по нормам нужно было не менее 5%. Обрушение произошло в месте разрыва болтов, которые имели ярко выраженные следы коррозии. Выявили разрушение металла и в зоне сварных швов, некачественно была выполнена и сама сварка. Специалисты пришли к выводу: турецкая фирма, которая была подрядчиком по установке навеса, без согласования с заказчиком и проектировщиком изменила проект, в этом виде он экспертизу не проходил.
К тому же бывший главный инженер отеля сообщил, что обрушившуюся крышу с 2002 года ни разу не чистили от снега. По результатам замеров, сделанных после происшествия, уровень снежного покрова на отдельных участках кровли доходил до 61 сантиметра. Это в два раза больше допустимого: согласно нормам, крыши нужно очищать так, чтобы снега было не больше 30 сантиметров. Представители отеля пытались доказать, что он нападал за один день из-за «Хавьера», но данные метеорологов опровергали эти аргументы.
— Они не имели права запускать туда машины, — и спустя 12 лет уверена Светлана Бабинцева. — Согласно нормам, при толщине снега на крыше более 30 сантиметров конструкцию нельзя эксплуатировать. На человеческом языке это значит, что нужно было просто закрыть шлагбаум и не пускать на территорию машины, а ранее припаркованные попросить убрать из-под навеса.
«У судьи не было достаточно смелости»
Казалось бы, с такой аргументацией выиграть дело не составит труда. Но все оказалось очень непросто. Сначала дела пострадавших рассматривали по отдельности: по физическим лицам — в суде Московского района Минска, по юридическим — в экономическом суде.
— Четверо судей города Минска в разных судах независимо друг от друга изучили материалы дел, исследовали доказательства и приняли решение о том, что ответственность за ненадлежащую эксплуатацию крыши, несвоевременную уборку снега лежит на гостинице и ее должностных лицах, — рассказывала тогда Светлана Бабинцева TUT.BY.
Два юрлица выиграли суд, одному даже успели выплатить компенсацию. Решения вступили в силу, однако после кассации были отправлены на новое рассмотрение в экономический суд, где иски объединили в одно дело. И тогда все радикально поменялось.
— Обычно адвокаты предполагают, что есть какой-то административный ресурс. В моем случае я знала достоверно: административный ресурс действительно был подключен, — говорит «Зеркалу» Светлана.
По ее словам, еще до вынесения решения судом первой инстанции все материалы были переданы в Верховный суд, которым тогда руководил Валентин Сукало (занимал должность с января 1997 до декабря 2025 года). Из-за этого не состоялось несколько заседаний — судья не мог рассматривать дело, не имея документов. На это время в процессе объявили перерыв.
— В итоге нам отказали [в компенсации]. Фактически решение было принято по указанию Верховного суда. У судьи не было достаточно смелости для того, чтобы пойти вразрез с руководством. Но, как мне показалось, была какая-то совесть — он написал мотивировку настолько плохо, что если бы выше него был более смелый и честный судья, то он бы достаточно легко сказал: «Нет, суд первой инстанции неправ, решение отменяем», — рассуждает адвокат.
В результате владельцы незастрахованных разбитых машин не получили ничего. Тому единственному юридическому лицу, которое успело получить компенсацию, деньги пришлось вернуть — причем с процентами за пользование. А РУП «Отель „Минск“» получило еще и финансовую помощь из бюджета в размере 138 миллионов рублей на устранение последствий «Хавьера» (около 14 тысяч долларов по актуальному на тот момент курсу).
«Зачем они устраивают спектакль, если решения принимаются по-свойски?»
Адвокат считает, что вмешательство в дело инициировало руководство отеля. А поскольку гостиница входит в Управление делами Лукашенко, указание могло исходить оттуда. Разбирательство также указало на нарушения в работе турецкой фирмы EMSAS («Эмсаш»), которая занималась реконструкцией «Минска». Она же строила «Президент-отель», а ее руководитель после получал орден Почета от Лукашенко «за значительный личный вклад в реализацию беларусско-турецких инвестиционных проектов».
Светлана Бабинцева вспоминает, что потратила на это дело огромное количество времени и сил. У нее было четыре коробки документов — только ее собственных материалов, без учета судебных. Адвокат досконально изучила все стандарты по гидрометеорологии, разобралась в строительных нормах и экспертизах.
— Когда все это перечеркивается просто административным ресурсом, ты думаешь: а зачем вообще в этой стране адвокатура? Зачем они устраивают спектакль, если решения принимаются по-свойски? — рассуждает адвокат. — В 2013 году я была достаточно наивна и верила в верховенство права.
При этом она подчеркивает: разочарования собой у нее не было.
— Я знала, что сделала все возможное и невозможное. Мои клиенты знали это. Мы много обращений писали, много жалоб писали, очень серьезно боролись. Я не могу быть разочарована собой, потому что мне, по сути, противостоял государственный аппарат, — объясняет собеседница. — Кроме того, первые четыре положительных решения подтверждают, что как профессионал я была абсолютно права.
Светлана Бабинцева говорит, что тогда испытывала «глубокое сожаление об отрицательной эффективности судебной системы» и из-за того, каким образом в стране принимаются решения.
